В последнее время тема инновационного развития страны не сходит с повестки дня властей всех уровней и бизнесменов. О том, на что надеяться в этом плане Красноярскому краю и как использовать его технологический потенциал, мы поговорили с одним из ветеранов инновационной деятельности, директором «Регионального инновационного центра» Александром Гельмановым.
- Знаете, я буквально на днях вернулся с Томского инновационного форума. И то, что в рейтинге сибирских регионов Томская область по части образования и науки сейчас на первом месте – это во многом результаты областной политики. Ведь малый и средний бизнес уже занял все разумные ниши, и новый сегодня можно открывать именно в инновационной сфере, где поле для деятельности поистине безгранично. Конечно, там большие риски – далеко не все инновационные продукты вырастают в хороший бизнес. Но в Томске есть много удачных примеров.
- А в Красноярске такие примеры есть?
- Есть. Но если говорить о системе, о благоприятной инфраструктуре, то томские власти продвинулись значительно дальше наших. Да, отдача там сейчас пока небольшая - но это пока. Там есть прогрессия, может быть, даже будет эффект взрыва. Это словно вторая волна того развития науки, которое было в Советском Союзе. Нашему краю сейчас тоже нужен серьезный сценарий, пошаговая стратегия. Нужно оценить ситуацию как она есть, понять, как должно быть и посмотреть, чего не хватает.
- И как эта стратегия реализована в Томске?
- Во-первых, там создана особая технико-внедренческая зона - одна из четырех в России и единственная на территории Сибири и Дальнего Востока. Резидентом этой зоны компания может стать только в том случае, если производит современный или сверхсовременный технологический продукт. Там даются серьезные налоговые льготы – причем федерального уровня. Освобождение от налога на имущество, например, от таможенных пошлин в обе стороны. Очень дешевое подключение к энергии: один мегаватт стоит порядка 17-19 тысяч рублей. Если компания возвела здание и начала производство, она может выкупить землю в собственность, скажем, за 600 тысяч рублей гектар – то есть почти задаром. Это и есть режим наибольшего благоприятствования. Это то, о чем говорят Медведев и Путин. Ведь собственность и производство, находящиеся на своей земле, - гарантия стабильности для любого частного инвестора. Это как раз то, на чем спотыкались многие технопарки. Невозможно реализовать принцип частно-государственного партнерства, если есть споры из-за земли. В принципе, технико-внедренческая зона не сильно отличается от Академгородков. Но в тех не было капиталистической (в хорошем смысле) жилки, когда ты свою разработку можешь раскрутить достаточно быстро до коммерческого уровня.
- Вот вы говорите, что в Томске уже успешно реализуется модель инновационного развития целого региона. В чем тогда целесообразность таких проектов, как Сколково, где все создается с нуля?
- Я недавно общался с директором сколковского технопарка. Он говорит: от них все уже чего-то ждут. Но их, вообще-то, лишь в октябре-ноябре на работу взяли. Они только разрабатывают концепцию, изучают пути развития. Вообще некий инновационный центр в России просто обязан быть, это не какая-то нелепая идея. Дело в том, что технопарки во всех странах - это сеть. Допустим, возникла какая-то идея у красноярского ученого или инженера - но она не вписывается в существующую у нас экспертизу. Но зато этой задачей серьезно занимаются, допустим, в Цюрихе. Там есть эксперты, которые могут оценить идею, а старт-ап получит бурный рост. Поэтому технопарки и научные центры должны быть связаны друг с другом, и Сколково в этом смысле – хорошие ворота в Европу. Дело за реализацией. Важно, чтобы происходил обмен. Например, технология уходит на запад, а возвращается в Россию производством. Или наоборот: есть разработки, которые не получили на западе инвестора, а в Красноярске они востребованы. Взяли, приземлили, пошла работа. Нормативными документами это вполне можно упорядочить. И так дело пойдет гораздо быстрее, чем если мы будем вариться в собственном соку. Просто нужно защищать свою интеллектуальную собственность и интересы своих разработчиков – и это одна из задач власти.
- А какие еще задачи в плане инновационного развития сейчас стоят перед краевой властью?
- Первая задача – создать демократическую, экспертную, открытую среду, построить инфраструктуру. Вторая задача – обеспечить возможность для зарождающихся бизнесов выйти на заказные инновации. Они более прогнозируемые, чем инициативные, и в них сразу стоит проблема, которую нужно решить. Есть ряд крупных структур с мировыми именами: Роснефть, Газпром, РЖД. Нужно, чтобы от них пошли заказы на инновации. Третья задача – скоординировать все элементы, посмотреть чего не хватает. У нас в регионе есть замечательный инфраструктурный элемент – СФУ. Но его надо настроить так, чтобы он начал воспроизводить правильные вещи: высококвалифицированных студентов, которые бы проходили через особую внедренческую зону, и чтобы на выходе были компании, где они смогут реализовывать себя как инженеры. Инновации - это очень серьезная партитура, которую за государство не исполнит никто. Поэтому озвученную на Томском форуме губернатором Львом Кузнецовым идею создания у нас министерства инвестиций и инноваций считаю правильной и давно назревшей. От себя бы я добавил в это министерство еще и предпринимательство. Ведь если есть министерство – есть и акцент. Для создания инновационной экономики нужен серьезнейший менеджмент, нужен энтузиазм как в 50-х или 30-х годах. Менеджмент должен быть понятным, целенаправленным, стратегическим, может быть, даже жестким. Приняли решение – в конечные сроки его реализовали. Если размываются сроки – то всё, потери невосполнимые. Это очень серьезная задача. С помощью специально нацеленного на это органа власти у региона появляется шанс создать те вещи, которые через несколько лет будут сопоставимы с Томском. Мы уже в эту гонку ввязались и можем догнать.
МК в Красноярске № 24 (8 - 15 июня) 2011 года
